sandinist (sandinist) wrote,
sandinist
sandinist

Categories:

День. Бунт в Лос-Анджелесе...

29 апреля 1992 года – Начался бунт в Лос-Анджелесе, массовые беспорядки, происходившие в Лос-Анджелесе до 4 мая и повлекшие гибель 53 человек...





ород заволакивали дымы пожаров. На улицах гремели выстрелы. Полыхало более пяти с половиной тысяч зданий и построек. Чадили подожженные автомобили.

Улицы были усеяны осколками разбитых стекол. Пассажирские авиалайнеры не решались приблизиться к огромному мегаполису из-за густого дыма и выстрелов с земли. Люди всех возрастов и цветов кожи упоенно грабили супермаркеты, вынося из них товары охапками.

Многие подъезжали грабить на автомобилях. Багажники и кабины набивались бытовой техникой и электроникой, едой и автозапчастями, парфюмерией и оружием. Полиция в начале массовых беспорядков просто отступила и почти не вмешивалась в происходящее. На улицах зазвучали призывы к восстанию цветных против господства белых.

Нет, это не пересказ содержания голливудского триллера о недалеком будущем Соединенных Штатов. Не художественный вымысел. Это - описание реальных беспорядков, сотрясавших Лос-Анджелес, штат Калифорния, 29 апреля - 2 мая 1992 г. С момента гибели Советского Союза тогда не минуло и полугода…

Бунт начался 29 апреля, когда суд оправдал четверых белых полицейских, жестоко избивших подростка-негра. Уже вечером на улицы вывалили многотысячные разъяренные толпы черных и «латинос». Полетели камни. Через несколько часов «город ангелов» превратился в ад. Загорелось семнадцать правительственных зданий. Происходящее напоминало гражданскую войну, восстание бедноты. И это — в двух шагах от Голливуда и фешенебельного района Беверли-Хиллз! Первыми бузу начали негры, но их тотчас поддержали латинские кварталы южного и центрального Лос-Анджелеса. Восток города властям удалось удержать. Толпы стали грабить, а потом поджигать магазины. Перед этим они включали пожарные брандспойты, чтобы защитить собственные дома от распространяющихся пожаров.





30 апреля начались массовые беспорядки и в Сан-Франциско. В районе центральной Маркет-стрит разграблению подверглась почти сотня магазинов. Толпы ворвались даже в богатый район Ноб-Хилл, громя шикарные автомобили. Пострадали и некоторые фешенебельные отели. Начали перекрываться важнейшие автомагистрали, появились чудовищные пробки на дорогах.

Только 2 мая 1992 года власти решились действовать. В город ввели свыше 9 тысяч полицейских всех мастей, около 10 тысяч национальных гвардейцев, 3300 бойцов армии и морской пехоты США, почти 1000 сотрудников ФБР — по сути дела, полнокровную дивизию. В город подтянулась бронетехника, над окутанным дымом городом начали барражировать боевые и полицейские вертолеты. Карательные силы стали открывать огонь на поражение. Число погибших исчислялось десятками. Подверглось аресту более 11 000 человек: 5000 черных, 5500 «латинос» и 600 белых.

Америка не любит вспоминать об этих событиях. Ведь случились они не когда-нибудь, а сразу после падения Советского Союза. Тогда, когда правители Соединенных Штатов упивались победой над русскими, когда американский рыночно-капиталистический строй был объявлен лучшим достижением человечества. Но оказалось, что в самих США есть миллионы нищих, готовых крушить и ломать. Что правление консервативных рыночников, длившееся с 1981 года, успело достать многих американцев до самых печенок.

Победив СССР, Америка сама едва переводила дух. Борьба далась ей очень дорого. Она поставила себя на грань краха. И все же американцам удалось взять верх над нами!

29 апреля 1992года началось восстание в Лос-Анджелесе. Этот бунт по масштабу превзошел выступления черной молодежи 60ых годов, в течении 6 дней 53 человека погибло, 11000 было арестовано, десятки предприятий были уничтожены и разграблены.

Если верить слухам, первые камни полетели днем 29 апреля, когда четверо полицейских, избивавших Родни Кинга, и оправдавшие их судьи покидали здание суда. Сразу после этого тысячи людей вышли на улицы Лос-Анджелеса. Через несколько часов бунт распространился по всему городу и уже очень скоро ситуация стала напоминать гражданскую войну. Полиция оставила основные районы столкновений, уступив улицы восставшей бедноте.





Начались систематические поджоги капиталистических предприятий. Всего сгорело более 5500 зданий. Люди стреляли в полицейских и по полицейским и журналистским вертолетам. Было разрушено 17 правительственных зданий. Нападению и частичному разграблению подверглось и помещение «Лос-Анджелес Таймс». Огромное облако дыма от пожаров покрыло город.

Рейсы, отправлявшиеся из Лос-Анджелесского международного аэропорта, были отменены, прибывающие самолеты вынуждены были изменять курс из-за дыма и снайперского огня. Вслед за культурной столицей нации спонтанные восстания распространились на несколько десятков городов Соединенных Штатов.

Бунты апреля-мая 1992 года были многорасовыми восстаниями бедноты.

Как заявил газете «Сан-Франциско Экземинер» Вилли Браун, известный представитель Демократической партии в законодательной ассамблее штата Калифорния:

«Впервые в американской истории большинство демонстраций, а также большая часть насилия и преступлений, в особенности грабежей, носили многорасовый характер, в них были вовлечены все – чернокожие, белые, выходцы из Азии и Латинской Америки».

В самом начале бунтов над полицией было одержано превосходство и она быстро отступила. Войска не появлялись до тех пор, пока беспорядки не пошли на убыль. Некоторые бунтовщики с мегафонами пытались превратить выступление в войну против богатых. «Мы должны жечь их кварталы, а не свои. Мы должны пойти на Голливуд и Беверли-Хиллз», – кричал в мегафон один мужчина (London Independent, 2 мая 1992.). Сожженные магазины всего в двух кварталах от домов богачей показывают, как близко подошли бунты к логову правящего класса.

Восстание началось среди чернокожих, но вскоре распространилось на латинские кварталы Южного и Центрального Лос-Анджелеса и Пико Юнион, а затем на белых безработных в районе от Голливуда на севере до Лонг Бич на юге и Венеции на западе. Восточный Лос-Анджелес был пощажен лишь из-за массового сосредоточения там сил порядка. Все вышли на улицу. Там царило беспрецедентное чувство единения.

Перед тем как поджигать магазины, люди забирали пожарные брандспойты, чтобы защищать свои дома от распространяющихся пожаров. Стариков эвакуировали, это было семейное дело. Машины, полные людей, появились на трикотажной фабрике, загрузились и уехали прочь. Два дня продолжались массовые грабежи. Полиции нигде не было видно. Товары народного потребления перераспределялись, иначе некоторым людям не досталось бы ничего.





Что касается избиения шофера грузовика Реджинальда Денни, то люди, напавшие на него, незадолго до этого защищали пятнадцатилетнего подростка от избивавшей его полиции. Это, конечно, не было сообщено в средствах массовой информации. В статье, датированной первым мая, Гарри Кливер писал:

«Замечательным в отношении динамики восстания было поражение средств опосpедования. Когда объявили приговор вечером в среду 29 апреля, все уважающие себя «лидеры общин» в Лос-Анджелесе, не исключая чернокожего шефа полиции майора Брэдли, попытались предотвратить столкновение, направляя возмущение людей в контролируемое русло. Были организованы собрания в церквях, где страстные мольбы смешивались со столь же страстными негодующими речами, призванными дать беспомощный, очищающий выход эмоциям.

На самом большом из подобных собраний, транслировавшемся по местному телевидению, отчаявшийся мэр зашел слишком далеко, умоляя о полном бездействии. Точно так же как хорошие профсоюзы, сотрудничающие с предпринимателями, главной своей задачей считают заключение соглашений и сохранение мира среди рабочих, лидеры общин считают своей главной целью поддержание порядка».





В первомайском выпуске «Нью-Йорк Таймс», газеты которая считает себя органом, отражающим интересы правящего класса США, с тревогой отмечалось:

«… в некоторых районах господствует атмосфера уличного праздника, чернокожие, белые, испаноязычные и выходцы из Азии объединились в карнавале грабежа. Пока бесчисленные полицейские молча наблюдали за происходящим, люди всех возрастов, мужчины и женщины, некоторые с маленькими детьми на руках, входили и выходили из супермаркетов, с большими сумками в руках и охапками обуви, бутылок, радиоприемников, овощей, париков, автозапчастей и оружия. Некоторые терпеливо стояли в очереди, дожидаясь, когда наступит их время».




Либерально-предпринимательский юмористический журнал «Spy» писал о том, что люди, подъехавшие к супермаркету на большой автостоянке, специально открыли двери для инвалидов. Однодневная анархистская газета в Миннеаполисе, позаимствовавшая внешнее оформление у газеты «USA Today» и называвшаяся «L.A. Today (Tomorrow… The World)» («Сегодня Лос-Анджелес, завтра… весь мир») писала: «В Лос-Анджелесе празднуют…» Очевидец, находившийся в Лос-Анджелесе, восклицал: «Эти люди не похожи на грабителей. Они точь-в-точь победители телевикторины».

В грабежах, этом пролетарском «кратковременном подавлении рыночных отношений», Гарри Кливер даже отметил возникновение «новых законов распределения и нового типа безденежного общественного порядка, когда огромные богатства переходят от предпринимателей к неимущим. В этом прямом присвоении, однако, мы должны видеть политическое содержание, стоящее за поджогами: требование разрушить институты эксплуатации… Разрыв торговых сетей капиталистического общества – это удар по его кровеносной системе».

Образ этих бунтов, как и бунтов вообще, создаваемый противниками подобных восстаний, насквозь лжив. Бунты обычно представляют как цепь бессмысленных столкновений, когда бунтовщики бросаются друг на друга словно голодные акулы.

На самом же деле преступления против людей практически исчезли, как только прежде разделенные пролетарии разных цветов кожи и национальностей объединились в массовом коллективном насилии, «пролетарском походе в магазины» и празднике разрушения. Во время бунтов было гораздо меньше изнасилований и групповых хулиганств, чем в обычные дни, когда господствуют «силы порядка».





После восстания молодые люди, которые прежде не могли пройти по соседней улице из-за того, что она находилась под контролем враждебной группировки, теперь могут сделать это. Одна из жительниц Лос-Анджелеса сказала, что после бунтов как женщина она чувствует себя в большей безопасности на улице. Многодетные матери из четырех районов, получающие вэлфер, объединились, чтобы бороться против грозящего сокращения пособий.

Когда эти женщины пикетируют конторы, занимающиеся социальным обеспечением, правящий класс знает, что за их спиной стоят более ста тысяч участников бунтов. По оценкам консерваторов именно такое количество бедняков в Лос-Анджелесе и его окрестностях приобрело коллективный опыт поджогов, грабежей и столкновений с полицией, опыт разумного использования коллективного насилия как орудия политической борьбы.

Число участников восстания, очевидно, все же приближалось к шестизначной цифре. Об этом можно судить хотя бы по тому, что было арестовано свыше 11 тысяч человек (5000 чернокожих, 5500 выходцев из Латинской Америки и 600 белых). Огромному же большинству бунтовщиков и грабителей удалось уйти безнаказанными. Значение восстания в Лос-Анджелесе, наверное, лучше всего оценивать в сравнении с бунтом в Сан-Франциско, вторым по масштабу бунтом в стране (или может быть третьим, если считать вооруженные столкновения в Лас-Вегасе). Если бы бунт в Сан-Франциско случился сам по себе, независимо от событий в Лос-Анджелесе, он стал бы самым крупным в Калифорнии с шестидесятых годов.

30 апреля в Сан-Франциско было разграблено более ста магазинов в районе центральной Маркет Стрит. Разгрому подверглось множество дорогих магазинов в финансовом центре города, восставшие вторглись в логово богатых Ноб Хилл и побили изрядное количество шикарных машин. В одном из фешенебельных отелей группа молодежи, скандировавшая «Смерть богатым!», перебила все окна.





Как и во время кампании против войны в Персидском заливе, демонстранты из Ист Бэй прошагали по шоссе номер 80 и перекрыли мост, создав пробки на дорогах, в которых застряли сотни тысяч автомобилей. Это было заслуживающее похвалы разумное тактическое использование порождаемого капитализмом автомобильного урбанизма в качестве оружия против капитала. События в Лос-Анджелесе нашли отклик по всему побережью и в других районах Соединенных Штатов.

Волна бунтов бедноты стала решительным ударом по триумфальной пропаганде правящих классов, последовавшей за падением их главного империалистического противника – Советского Союза и разгромом бывших союзников США Панамы и Ирака. Эта пропаганда утверждала, что человечество как животный вид достигло «конца истории» и что демократия и рынок представляют собой неизбежный результат человеческой эволюции.

Репортажи по радио и в газетах во время бунтов ясно показывают как средства массовой информации, были поставлены в тупик внезапностью и размахом восстаний. Но самым дезориентирующим и ужасным для этих лакеев правящего класса был многорасовый характер восстания.

В репортажных съемках на улицах всегда присутствовали люди всех цветов кожи. На протяжении пятидесяти лет одной из основ капиталистической идеологии в Соединенных Штатах было массированное и решительное отрицание того, что наше общество является классовым. Восстание же хотя бы на короткое время разрушило результаты полувекового внедрения демократической идеологии.





Пресмыкающимся перед властями масс медиа удалось заснять избиение белого водителя грузовика Реджинальда Денни и репортаж об этом очень нетипичном случае показывался снова и снова сотни раз с тем, чтобы очернить восстание как расовый бунт. Спасение Денни несколькими чернокожими показывалось по телевидению не столь часто. Ближе к концу восстания люди, спасшие Денни, по наивности или по глупости приняли награды за его спасение от представителей местного предпринимательства.

Это позволило буржуазии присвоить право собственности на подобные гуманитарные акты и представить волнения исключительно как эпизод массового психоза или погром. Этот стремительный и коварный переворот, совершенный богатыми и средствами массовой информации, вполне объясним, поскольку он исходил из региона, специализирующегося на экспорте зрелища и эфира на остальной мир. Буржуазные средства массовой информации описывали грабежи и поджоги корейских магазинов как «расово мотивированные».

К сожалению, многие предприятия не были тронуты лишь потому, что их владельцами или управляющими были чернокожие или потому, что там преимущественно работали чернокожие, как в случае с «Мак-Дональдсом». Однако, с другой стороны, это было проявлением классовой войны, проходившей в форме расового выступления, в котором рабочие и беднота, в большинстве своем оказавшиеся чернокожими, противостояли владельцам магазинов, которые в большинстве своем были корейцами.

Соединенные Штаты – чудовищно расистское общество. Пятьдесят лет тотальной массовой дезинформации разрушили классовое сознание у бедняков и успешно разделили рабочий класс по признаку расы. Именно поэтому некоторые участники бунта выражали свою ненависть к постоянному ограблению неимущих в расовых терминах. Средства массовой информации похоронили анализ причин восстания под ворохом поверхностных замечаний о расизме в Соединенных Штатах.

Ограничивая бунты вопросом расовых взаимоотношений «белых» как таковых и «черных» как таковых, СМИ пытались скрыть многорасовый характер бунтов и представить их как исключительное выражение «черной преступности». Белые рабочие и бедняки, вне зависимости от того, как они бедны и как они эксплуатируются, а также вне зависимости от того, как они сопротивлялись полиции и товарным отношениям, объединяются в этой пропагандистской схеме с богатыми белыми лишь на основании цвета кожи.





2 мая 5000 лос-анджелесских полицейских, 1950 шерифов и их помощников, 2300 патрульных полицейских, 9975 национальных гвардейцев, 3300 военных и морских пехотинцев на броневиках, а также 1000 агентов ФБР и пограничников вошли в город, чтобы восстановить порядок и взять под охрану магазины. Сотни людей получили ранения. Большинство погибших во время столкновений были убиты именно в период подавления восстания и не были участниками бунтов.

Убитые были в основном случайными свидетелями, ставшими жертвами полиции. Так, в Комптоне два выходца с Самоа были убиты при аресте, когда они уже покорно стояли на коленях. Полиция также всячески пыталась добиться прекращения перемирия между различными бандами. Им хотелось, чтобы рабочий класс Центрального и Южного Лос-Анджелеса начал стрелять друг в друга.

В Лос-Анджелесе было арестовано более 11 тысяч человек. Это были самые массовые аресты за всю историю Соединенных Штатов. Страховые компании, оценивая ущерб, нанесенный восстанием в Лос-Анджелесе, назвали его пятым по величине стихийным бедствием за всю историю США…"

Источник
Tags: 1990-е, классовая война, сша
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Семь мгновений дня...

    21 февраля в фотографиях… 1. Шахр-э-Рей (Иран). Женщины голосуют на парламенских выборах 2. Франкфурт (Нермания).…

  • Че в Париже...

    20 февраля, Париж… Фото: AP

  • Украина. Дожили до Средневековья...

    Украинцы протестуют против размещения в местном санатории украинцев, которых эвакуируют из охваченного коронавирусом Китая… В…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments