?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

огда мы подумали, что нашли все ответы, нам вдруг поменяли все вопросы…"




17 мая – Скончался Марио Бенедетти (1920-2009), Уругвайский писатель и Левый интеллектуал…



Марио с матерью

В 1971 году Бенедетти совместно с членами движения национального освобождения Тупамарос основал «Движение 26 марта», ставшее частью левой коалиции «Широкого фронта».

После военного путча в 1973 году он потерял свою должность в университете и был вынужден покинуть Уругвай на долгих 12 лет. Сначала он перебрался в Буэнос-Айрес, а затем в 1976 году, на Кубу. В 1980 году он переехал в Пальма-де-Майорка. Двумя годами позже он начал работать в еженедельнике «El País», а с 1983 года жил в Мадриде.

В марте 1983 года Бенедетти вернулся в Уругвай. С момента возвращения начинается новый этап его творчества. Он возглавил редакцию журнала «Brecha», ставшего преемником «Marcha».

26 января 2006 года Марио Бенедетти присоединился к таким известным личностям, как Габриэль Гарсия Маркес, Эрнесто Сабато, Эдуардо Галеано, Карлос Монсивайс, требовавшим независимости для Пуэрто-Рико.

В 2006 году от болезни Альцгеймера скончалась его супруга Лус Лопес. Это сильно подорвало здоровье Марио. Он часто читал свои произведения публике, сидя на сцене в кресле-качалке. Его выступления сопровождал гитарный аккомпанемент.



С женой

17 мая 2009 года в своем доме в Монтевидео на 89-м году жизни Марио Бенедетти скончался...

***

"Звезды и ты" (рассказ Бенедетти)

ын учителя начальной школы и швеи, худой, высокий, с темными глазами и мягкими руками, он сошел бы за самого обычного жителя Росалеса - чистенького, правильного, трудолюбивого городка, существование которого, по всей видимости, полностью зависело от двух заводов (мощных, дымных, приземистых), принадлежавших иностранным владельцам.

Олива был комиссаром полиции. Точно так же он мог бы работать каменщиком или служить в банке, потому что место это он занял не по призванию, а по случайному стечению обстоятельств.

К тому же полиция не играла почти никакой роли в повседневной жизни города Росалеса - уже много лет никто здесь не совершал преступлений. Последний раз это случилось больше двадцати лет назад и до сих пор не забыто: настоящее убийство на почве любви, если можно так выразиться. Лавочник дон Эстевес убил свою неизлечимо больную жену, чтобы избавить ее от долгих предсмертных мучений. Время от времени на площадь, в священную тень собора и полицейского управления, вползали два-три тихих алкоголика, но полиция никогда их не трогала, потому что безобидные пьянчужки весело распевали старинные милонги либо в тысячный раз повторяли детски невинные анекдоты, казавшиеся им самим верхом неприличия, — только и всего.





Комиссар бывал в кафе, где играл в карты с дантистом и аптекарем, а иногда появлялся в клубе и дружески беседовал о спорте и о политике с журналистом Арройо. Журналист Арройо, строго говоря, не был специалистом ни по спорту, ни по международным проблемам. Он занимался высокой, недоступной простым смертным наукой - астрологией. Тем не менее в ежедневной рубрике под названием «Звезды и ты», где помещались составленные им гороскопы, Арройо нередко касался вопросов самых конкретных и вещественных. До мельчайших подробностей описывал он близкое будущее, причем характеризовал его в трех аспектах: международном, национальном и местном. Прорицания Арройо во всех перечисленных областях почти всегда попадали в точку, а потому его астрологическую рубрику в «Колючке» (местной утренней газете) читали всерьез и со вниманием не одни только женщины, но все без исключения жители города Росалеса.

Вероятно, следует пояснить, что городок, о котором идет речь, никогда не назывался и не называется Росалесом. Мы прибегли к этому названию исключительно из соображений безопасности. В наше время в Уругвае перешли на нелегальное положение не только отдельные лица, политические группы и профсоюзы. Целые кварталы, даже города и селения ушли в подполье.

В семьдесят третьем году, тотчас же после переворота, комиссар Олива резко изменился. Первая, видимая простым глазом перемена произошла в его внешности: раньше он почти никогда не надевал форму, а летом часто ходил просто в рубашке. Теперь он неизменно появлялся только в форме, что придавало его лицу, фигуре, походке, а также его приказаниям такую властную свирепость, которая еще год назад казалась совершенно немыслимой. Вдобавок комиссар мгновенно и неудержимо растолстел — «распузел», как выражались местные жители.

Первое время Арройо смотрел на эти перемены с каким-то недоверием, ему все казалось, что Олива вроде как притворяется. Но в тот вечер, когда комиссар приказал арестовать все тех же трех пьянчужек «за нарушение порядка и издевательство над общественной моралью» (на самом-то деле они, конечно, пели и болтали, что и всегда), Арройо понял, что перемены настали серьезные. На следующий день в рубрике «Звезды и ты» появился весьма мрачный прогноз относительно ближайшего будущего города Росалеса.

Потом в единственном лицее города произошла забастовка учащихся. Как и в других городах внутренних районов, в лицее учились юноши самых разных возрастов — одни совсем еще дети, другие почти уже взрослые. И вот все объявили забастовку. Такого еще не бывало в Росалесе.

Ученики заявили, что они против переворота, против роспуска парламента, против закрытия профсоюзов, против пыток. Не подозревая о перемене, которая случилась с комиссаром полиции Оливой, они пустились вышагивать вокруг площади с плакатами в руках и уже на втором круге были арестованы. Полицейские просили извинить их (многие были дядюшками и крестными отцами «мятежников») и шепотом прибавляли, не то со страхом, не то с осуждением, что это все «штучки Оливы».





Не прошло и суток, как из шестидесяти арестованных Олива отпустил пятьдесят, не преминув угостить их предварительно длиннейшей нотацией, в которой наряду с прочим было заявлено, что «он не потерпит, чтобы какие-то сопляки называли комиссара полиции фашистом». Остальных десятерых, постарше, Олива посадил под замок. На рассвете многие слышали стоны, мольбы о помощи, раздирающие вопли. Отцы, а еще более того — матери никак не хотели верить, что в полиции их сыновей пытают. Но вскоре поверили.

На другой день в рубрике «Звезды и ты» появилось еще более мрачное предсказание. У Арройо вырвались даже такие фразы: «Некто прибегает к недопустимым формам насилия, он погубит город Росалес, прольется кровь, но его ждет поражение».

В городе был всего один практиковавший адвокат. Родители обратились к нему с просьбой защитить десятерых. Но когда доктор Борха кинулся разыскивать судью, выяснилось, что тот тоже арестован. Смешно, конечно, но тем не менее так оно и было. Тут адвокат набрался храбрости и отправился в полицию. Впрочем, он не успел даже и выговорить такие слова, как право на забастовку и тому подобное, — комиссар приказал вытолкать его за дверь. Адвокат решил ехать в столицу. Однако, хотя родители и без того не питали особых надежд, он предупредил их заранее, что, вернее всего, в Монтевидео поддержат Оливу.

Разумеется, доктор Борха не вернулся, и через несколько месяцев жители Росалеса начали посылать ему сигареты в тюрьму Пунта-Карретас. Арройо прорицал: «Приближается час торжества беззакония. Ненависть зреет даже в добрых душах».





И тут произошел случай на танцах, нечто до сей поры небывалое в истории города Росалеса. Администрация одного из заводов построила для своих рабочих и служащих Общественный центр с тайной целью избежать возможных проявлений недовольства с их стороны, но, говоря откровенно, пользовался Общественным центром весь город. Здесь собирались по субботам и молодежь, и люди среднего возраста, болтали, танцевали.

Пожалуй, эти субботние встречи были самым заметным явлением в общественной жизни города. Здесь рассказывались анекдоты, накопившиеся за неделю, здесь договаривались о крестинах, свадьбах и помолвках, здесь сообщали о состоянии здоровья всех больных и выздоравливающих граждан города. В прежние времена, до переворота, Олива частенько захаживал в Общественный центр и горожане относились к нему просто как к одному из соседей. Да так оно и было. А теперь комиссар окопался у себя к кабинете, даже по ночам он почти всегда сидел в полиции «по долгу службы» и не появлялся ни в кафе, ни в клубе (охлаждение между ним и Арройо стало явным), ни тем более в Общественном центре.

Но в эту субботу он пришел со своей свитой и без предупреждения. Испуганный оркестр сбился с ритма, бандонеон поперхнулся, пары застыли обнявшись, словно фигурки в музыкальном ящике, когда вдруг испортится механизм.

— Кто хочет танцевать со мной? — спросил Олива. И тут все увидели, что он пьян. Стало тихо.

Еще два раза повторил комиссар свой вопрос. Никто не отвечал. Тишина сгустилась, и в этой плотной тишине все — полицейские, музыканты и посетители — услышали, как поет бесстрашный сверчок.

Тогда Олива вместе со своими молодчиками подошел к Клаудии Орибе, Она сидела рядом с мужем на скамье у окна. Молодая, белокурая, хорошенькая и довольно бойкая Клаудия Орибе была на шестом месяце беременности и чувствовала такую тяжесть, что передвигалась с большой осторожностью; к тому же врач предупредил ее об опасности выкидыша.





— Пойдешь танцевать? — спросил комиссар и схватил ее за руку. Муж Клаудии — Анибаль, рабочий, — поднялся бледный, со сжатыми кулаками.

— Нет, сеньор, я не могу, — поспешно сказала Клаудия.

— Ну, со мной сможешь, — отвечал Олива.

— Вы что, не видите, какой у нее живот? — крикнул Анибаль. — Оставьте ее в покое! Понятно?

— Я с тобой не разговариваю, — сказал комиссар. — Я с ней разговариваю. И она будет со мной танцевать.

Анибаль бросился на Оливу, но полицейские тотчас же схватили его.

— Вывести! — приказал комиссар. И Анибаля вывели.

Рука в форменном рукаве обвилась вокруг широкой талии Клаудии. Олива кивнул — оркестр заиграл нестройно и жалобно. Комиссар вытащил Клаудию на площадку. Все видели, как она задыхалась, но никто не решился вмешаться. Веских причин было много, среди них не последняя та, что охранники вытащили пистолеты — видимо, просто чтоб сдуть с них пыль. Комиссар и Клаудия протанцевали без перерыва три танго, два болеро и румбу. Наконец Олива подвел Клаудию к скамье — женщина была в полуобморочном состоянии, — и сказал: «Вот видишь, смогла же» — и вышел. Этой же ночью у Клаудии Орибе родился мертвый ребенок.

Мужа продержали в полиции несколько месяцев. Олива допрашивал его сам и наслаждался. Врач, наблюдавший за Клаудией, оказался двоюродным братом заместителя какого-то начальника в столице. Воспользовавшись этим обстоятельством, целая делегация видных граждан города во главе с самим врачом отправилась в Монтевидео для встречи с неким сановником. Однако последний ограничился советом: «Мне кажется, это дело лучше оставить. Олива — человек, пользующийся доверием правительства. Если вы будете требовать, чтобы его как-то наказали или даже судили, он начнет мстить. Время сейчас такое, что лучше сидеть тихо и ждать. Посмотрите на меня, например. Что я делаю? Сижу и жду, верно?»

Однако там, в городе Росалесе, Арройо ждать не захотел. После случая на танцах он развернул систематическую кампанию. В понедельник рубрика «Звезды и ты» гласила: «Недалек час, когда некто заплатит за все». В среду говорилось: «Плохо кончит тот, кто бахвалится своей силой перед слабыми». В четверг: «Имеющий власть падет, ему воздастся по заслугам». В пятницу: «Звезды неумолимы — они предсказывают смерть подручному черного владыки».



Прощание с Бенедетти


В субботу Олива сам, собственной персоной явился в редакцию «Колючки». Но Арройо там не оказалось. Тогда комиссар отправился к нему домой. Перед дверью он сказал охранникам:

— Останьтесь здесь. Я сам разберусь с этим сопливым сукиным сыном. С него вполне хватит меня одного.

Арройо открыл дверь. Олива с силой оттолкнул его и, не говоря ни слова, вошел в дом. Но Арройо не упал, он даже нисколько не удивился, только немного попятился. Он вошел в единственную, выходившую в переднюю комнату, которая считалась его кабинетом, и Олива последовал за ним. Арройо обогнул письменный стол с тумбами и стоял бледный, плотно сжав губы. Он не садился.

— Так, значит, звезды предсказывают мне конец?

— Да, — отвечал Арройо. — Я тут ни при чем, так говорят звезды.

— А знаешь, что я тебе скажу? Ты не только сукин сын, ты еще и трус.

— Я не согласен с вами, комиссар.

— А еще знаешь что? Ты сейчас же сядешь и напишешь статью в завтрашний номер.

— Завтра воскресенье, газета не выходит.

— Ладно, в послезавтрашний. Ты напишешь, что звезды предсказывают подручному черного владыки долгую жизнь. Они говорят, что он проживет много лет, счастливый и здоровый.

— Но звезды этого не говорят, комиссар.

— Плевал я на звезды! Ты так напишешь. Сию же минуту.

Движение Арройо было мгновенным. Олива не успел даже сделать попытку защититься или отскочить. Всего один выстрел, но в упор. Широко открыв изумленные глаза, Олива стал опускаться на пол.

— Звезды никогда не лгут, комиссар, — невозмутимо сказал Арройо…"



Похороны Марио Бенедетти

Recent Posts from This Journal

  • Память. Эдуард Назаров...

    11 сентября скончался Эдуард Назаров (1941-2016), мультипликатор, режиссер и художник. Тот человек, который создал легендарный анимационный…

  • Doc. "Сальвадор Альенде"...

    </lj-embed> "Сальвадор Альенде" (2004 год). Фильм о жизни и деятельности чилийского президента Сальвадора Альенде, начиная с…

  • 11 сентября. Чилийская трагедия...

    Из книги Уильяма Блума "Убийство демократии": "В марте 1973 года на выборах в Конгресс «Народное единство»…

Comments

( 1 comment — Leave a comment )
arit_09
May. 17th, 2019 07:14 pm (UTC)
Хороший рассказ! Я тоже часто думаю: что мешает тому, кого обижают "сильные мира сего", делать так же, как это сделал Арройо?
( 1 comment — Leave a comment )

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by chasethestars