sandinist (sandinist) wrote,
sandinist
sandinist

Categories:

1993 год. Мятеж полковника Гусейнова...

4 июня 1993 года – В Азербайджане в результате военного мятежа свергнута власть Народного Фронта…



                                            Президент Абульфаз Эльчибей

Из книги Зардушта Ализаде "Конец Второй Республики":

феврале 1993 года газета "Азадлыг" опубликовала заявление Меджлиса НФА (Народный Фронт Азербайджана – Ред.). В заявлении министр обороны Рагим Газиев и представитель президента по Карабаху Сурет Гусейнов обвинялись в измене.

Рагим Газиев подал в отставку. Было ли это добровольным уходом, или же его вынудили к этому, осталось неизвестным. Сурет Гусейнов потребовал опровержения и предоставления ему прямого эфира на телевидении с тем, чтобы "объяснить народу, кто есть истинный предатель".



Сурет Гусейнов

Не было никаких сомнений, что, если он выйдет в прямой эфир, то объявит предателями все руководство НФА во главе с Эльчибеем. За Суретом Гусейновым стояла верная ему военная часть. Эльчибей (
президент Азербайджана, председатель НФА – Ред.) стал перед дилеммой: пойти на кровопролитие, или отступить. В Гянджу на переговоры с полковником выехали Ариф Гаджиев (один из лидеров НФА), Панах Гусейнов (премьер-министр), Искандер Гамидов (экс-глава МВД).

Они уговорили Сурета Гусейнова отказаться от своего требования о предоставлении прямого телевизионного эфира. Взамен Ариф Гаджиев сам зачитал заявление Эльчибея, опровергающее заявление Меджлиса НФА. Наблюдая за этим абсурдом, я думал: «крысы начали покидать тонущий корабль, капитан потерял голову, начинается новый раунд драки за власть».


К тому времени, Иса Гамбаров (спикер парламента) для борьбы за власть решил сформировать свою партию «Мусават». Фронтисты, алчущие должностей, очень быстро поняли, что путь во власть отныне лежит через вступление в новую партию Исы Гамбарова. Начался массовый отток фронтистов в «Мусават». Иса уже предлагал президенту назначить его министром обороны, понимая, что в борьбе за власть самым весомым аргументом будет армия. При этом он ссылался на свой удачный опыт руководства обороной Физулинского района, который, якобы, был спасен от захвата армянскими войсками только приездом в райцентр лично Исы Гамбарова.



Эльчибей (слева) и Гейдар Алиев

Эльчибей не выполнил просьбу своего ближайшего соратника, и назначил министром обороны полковника запаса, Дадаша Рзаева, присвоив тому звание генерал-майора. Нового министра обороны я знал еще с тех пор, когда он пытался осенью 1991-го года организовать работу Генштаба. Этот добрый и спокойный человек не обладал командирскими талантами и знаниями, что впоследствии было блестяще доказано.


Эльчибей вызвал Сурета Гусейнова в Баку, лично с ним побеседовал, снял его со всех должностей и вернул ему пост директора Евлахской шерстоваляльной фабрики. .Он также уступив настойчивым требованиям Панаха Гусейнова, сместил премьер-министра Рагима Гусейнова и назначил на этот пост самого Панаха. Вскоре ему на подмогу был назначен вице-премьером Расул Гулиев, директор нефтеперерабатывающего завода, главная финансовая и организационная опора Гейдара Алиева. Рядовые фронтисты начали роптать, но их мнения никто и не собирался принимать во внимание. Эльчибей слушал только рекомендации турецких советников и своего ближайшего окружения.

Первого апреля было объявлено о завершении захвата армянскими войсками Кельбаджарского района. Общественность была шокирована и потрясена потерей Кельбаджара. Тофиг Гасымов (глава МИД) добился в ООН резолюции с требованием освободить район. Пресса едко высмеивала власть. Тогда, якобы, ради сохранения военной тайны, Эльчибей издал указ о вводе в действие «военной цензуры». На деле цензура оказалась политической. НФА пытался заткнуть рот оппозиционной прессе.



Гейдар Алиев и спикер Иса Гамбаров

В апреле после возвращения из Азербайджана на родину президент Турции Тургут Озал скончался от сердечного приступа. На его похороны из Азербайджана поехали президент Эльчибей и Гейдар Алиев. Во время нахождения этих двух руководителей в Анкаре произошел знаменательный случай, о котором мне поведал бывший фронтист Мамед Ализаде:

"Я был дружен с начальником охраны Озала. Он пригласил меня в Турцию на лечение, т.к. у меня были проблемы со здоровьем. Когда скончался Озал, его обязанности стал исполнять премьер-министр Сулейман Демирель, которого начали охранять люди из президентской охраны. Благодаря своему другу я присутствовал при всех этих встречах и проводах. После похорон Эльчибей должен был вылететь в Баку в одном самолете с Гейдаром Алиевым. Последний подошел к Эльчибею и попросил разрешения остаться «поговорить с Сулейман беем". Эльчибей достаточно решительно ответил отказом. Слышавший разговор Сулейман Демирель подошел к Эльчибею и сказал: "Абульфаз бей, я очень прошу вас позволить Хайдар бею остаться. Нам, старикам, хочется немного вспомнить дни минувшие".

Эльчибей не мог отказать в просьбе Демирелю и взошел по трапу на самолет. Когда самолет выруливал на старт, махавший рукой на прощание Сулейман Демирель, повернувшись с улыбкой  к Гейдару Алиеву, сказал:


- Отвалил! (эвфемизм употребленного матерного словечка)

И оба, радостные, отправились в «VIP» зал для беседы тет-а-тет.

По городу поползли слухи о том, что попойки президента участились. Работавший в аппарате президента знакомый потрясенно рассказывал, что ему лично пришлось наблюдать в президентской резиденции, как охрана с трудом снимает с пожарной лестницы пьяного Эльчибея, вопящего об измене. Фронтистская печать продолжала винить во всем Рагима Газиева и Сурета Гусейнова. Сурет Гусейнов вновь возглавил свою часть и вывел ее на полигон «Сейфали» близ Гянджи. Он уже открыто игнорировал приказы президента. Пресса начала открыто писать о противостоянии между гянджинским полковником и бакинскими властями.



Гейдар Алиев и Эльчибей

Еще один штрих в картине тех дней, поведанный мне журналистом Тофигом Тюркелем: «Я тогда дружил с Нейматом Панаховым и сидел с ним во дворце культуры завода Саттархана (бывшая им. Шмидта), но в разных кабинетах. У нас был спаренный телефон. В один из дней в конце апреля раздался звонок, мы сняли трубки одновременно. Неймат не почувствовал, что я тоже на проводе. Раздался голос Гейдара Алиева, который звонил из Нахичевани.


- Неймат, что-то Сурет мешкает, тебе надо выехать в Гянджу и ускорить события…»

Неймат на самом деле срочно выехал в Гянджу, но из-за репутации приближенного Гейдара Алиева Сурет Гусейнов не подпускал его к себе. Тогда Неймат подобрался к одному из помощников Сурета Гусейнова и рассказывал тому о смертельной болезни Гейдара Алиева. «Да он в день глотает 20 таблеток! Ему делают пять инъекций! У него на дню минимум два приступа!»

Информацию о неизлечимой болезни патриарха и скорой его кончине донесли до Сурета. Полковника это заинтересовало, и он вызвал к себе Неймата. После этого Неймат прилип к нему и отходил только тогда, когда его отгоняли силой. В свите Сурета Гусейнова появились и такие фигуры, как Шадман Гусейнов из партии Национальной независимости, депутат Али Омаров, вездесущий член-корреспондент АН Низами Сулейманов.

Близким соседом и товарищем Сурета Гусейнова оказался заместитель председателя АСДГ (Социал-демократическая партия) Айпара Алиев, преподаватель педагогического института, кандидат наук. На мой вопрос, что же он делает рядом с «полковником», он шутливо отвечал, что выполняет решение ЦК партии о переходе в «непримиримую оппозицию».

4 июня, в ходе операции, скромно названной «Тайфун», воинская часть Сурета Гусейнова была атакована правительственными войсками. Казармы обстреляли из артиллерийских орудий, была применена бронетехника. Для атаки на воинскую часть численностью не более 250 солдат было сосредоточено 4 тысячи солдат и офицеров. Более половины группировки была снята с фронта. К Гяндже были стянуты части Внутренних Войск, которыми командовал Фахмин Гаджиев, и президентская гвардия, отборная часть, верная Эльчибею. Армейскими частями должен был руководить Дадаш Рзаев.



Панах Гусейнов, премьер-министр по прозвищу "Арбуз"

Произошло невероятное. Сурет Гусейнов не только отбил атаку, но и захватил в плен генерального прокурора Ихтияра Ширинова, заместителя министра национальной безопасности Сульхеддина Акперова и ряд других высокопоставленных лиц, съехавшихся в Гянджу для «решения вопроса». Некие силы расстреляли автобус с бойцами президентской гвардии. Министр обороны Дадаш Рзаев и командующий внутренними войсками Фахмин Гаджиев на время исчезли. Сурет Гусейнов открыто взял город Гянджу под свой контроль.


Первым делом он приказал генеральному прокурору Ихтияру Ширинову выписать ордер на арест государственного преступника Абульфаза Алиева. Генерального прокурора не били, не пытали, ему просто приказали, и он приказ выполнил. Через день по рукам в Баку ходила ксерокопия ордера на арест действующего президента.

В президентском дворце, в Совете безопасности шли непрерывные совещания. Что делать? Панах Гусейнов, самый решительный из фронтистов, предлагал население Гянджи эвакуировать, а сам город подвергнуть бомбардировке с воздуха. Его поддерживал и улизнувший из Гянджи в Баку Фахмин Гаджиев. Другие советовали предложить Сурету Гусейнову мировую, пойти на компромисс.

Эльчибей был растерян и зол на своих соратников, которых наделил огромными полномочиями. 4-го июня 1993-го года в здании МВД, откуда управлялась операция «Тайфун», рядом с министром Абдуллой Аллахвердиевым находились спикер парламента Иса Гамбаров и госсоветник Ариф Гаджиев. И вот результат: 4-х тысячное войско разбежалось, ряд высших чиновников в плену у мятежника, деятельность всех структур власти парализована, Сурет Гусейнов требует ареста президента, наказания всех тех, кто повинен в пролитии братской крови.




Одновременно восстал в Ленкоране ушедший в отставку полковник Алякрам Гумматов. Ему достаточно было надеть форму и явиться в расположение Ленкоранского гарнизона, как часть снова признала его командиром.

Обсуждение непростой ситуации перекинулось из властных кабинетов в Милли Меджлис. В парламенте с яростным обличением властей, «проливших кровь народа», выступил Этибар Мамедов, как будто не он был одним из главных виновников более масштабного кровопролития 20-го января 1990-го года. Но, замазанные одной кровью и скованные одной цепью, лидеры НФА не могли осадить рвущегося к власти вчерашнего соратника. «Иса, твои руки по локоть в крови!» - кричал он спикеру. «Я открою тайну падения Шуши» - грозился он. «Тогда я открою тайну падения Лачина», - раздраженно парировал Иса Гамбаров. Народ, до конца не понимая, о чем идет речь, с изумлением наблюдал за ожесточенной перепалкой бывших соратников, «народных героев», «защитников Карабаха», обвиняющих друг друга в предательстве.

9 июня на заседании Милли Меджлиса премьер-министр Панах Гусейнов объявил о своей отставке и призвал Ису Гамбарова последовать его примеру. Панах, бывший всегда всего лишь тенью Исы, посмел стать фигурой, обличающей своего патрона, а, если вспомнить, как он попал в Правление и руководящую обойму НФА, то и благодетеля.



Гейдар Алиев и Сурет Гусейнов в Гяндже

В это время между лидерами НФА и Гейдаром Алиевым шел ожесточенный торг. Лидеры Фронта предлагали генералу КГБ третью по значению в стране должность премьер-министра. Гейдар Алиев отказывался, резонно полагая, что второй пост ближе к посту президента.


Из Баку в Гянджу для разбирательства выехала комиссия, состоящая из депутатов и видных аксакалов. Члены комиссии осмотрели руины казарм, опросили свидетелей и подготовили отчет, резко критикующий действия администрации президента Эльчибея. Отчет комиссии на Милли Меджлисе  страстно зачитал поэт, публицист, бывший член Правления НФА, министр информации и печати Сабир Рустамханлы. Тем самым он гарантировал сохранение за собой еще на несколько лет поста министра и при Гейдаре Алиеве.

Истерика и панические настроения среди лидеров НФА и руководителей государства росли. Алякрам Гумматов выдвинул свой передовой отряд до Билясувара. 13 июня телевидение начало прямую трансляцию заседания Милли Меджлиса. Иса Гамбаров уже подал в отставку, заседание вел первый заместитель председателя ВС Тамерлан Гараев. Он потребовал от президента,  хмуро сидящего на возвышении позади президиума, дать информацию о своих переговорах с Гейдаром Алиевым. Эльчибей отказался говорить. Тогда Тамерлан Гараев обратился к Гейдару Алиеву, который скромно сидел в середине зала.

Гейдар Алиев встал, привычно проверил, застегнуты ли пуговицы пиджака, степенно направился к трибуне. С этого момента и до самой своей кончины он мертвой хваткой вцепился во власть.





Началась особая история, полная психологических тонкостей и драматических коллизий, где во главу угла было поставлено одно – власть. Он начал мастерски управлять раздираемых страхом и алчностью людьми, собравшимися волей случая в зале под названием Милли Меджлис Азербайджанской Республики. Он не торопясь, без спешки, получил карт-бланш на переговоры с Суретом Гусейновым и выехал в Гянджу.

Там им был великолепно сыгран спектакль «Смертельно больной старик». Выйдя из машины, он демонстративно принял несколько таблеток, стал обнимать и целовать грязных и бородатых солдат Сурета Гусейнова, повторяя «да буду я вашей жертвой». В беседе с Суретом Гейдар Алиев изображал крайнюю степень покорности. «Ты будешь молодым шахом, я - твой старый везирь». Гроссмейстер политической сцены, он говорил на языке сказок, наиболее понятном его несмышленым собеседникам. Ему удалось легко обвести вокруг пальца Сурета. Причем он использовал его двояко: и как пугало для фронтистов, и как козел отпущения для общественности, сваливая на него все незаконное и негативное, выставляя себя единственным спасителем Отечества и сторонником законности.

Пока Эльчибей был президентом, Гейдар Алиев говорил о нем подчеркнуто уважительно, часто повторял, что «меня пригласил в Баку уважаемый президент Эльчибей». После того, как он присвоил большую часть полномочий президента, в его речи начали проскальзывать интонации пренебрежения к нему. Обращаясь к депутатам-фронтистам, он их стыдил: «Чего же вы хотите? Эльчибей у себя в деревне пьет водку, а я разбираюсь с тем, что вы натворили». Став же президентом, Гейдар Алиев начал откровенно глумиться над ним: в интервью российскому телевидению он показывал Андрею Караулову ковер на полу кабинета президента и с усмешкой говорил, что именно на него мочился пьяный Эльчибей.





17 июня в резиденцию Эльчибея, охраняемую самыми фанатичными фронтистами, въехала машина, где сидели Гейдар Алиев, Расул Гулиев и Этибар Мамедов. Через несколько часов они в том же составе выехали из резиденции. Фронтисты были уверены, что охраняют истинно народного, демократичного президента Эльчибея от происков врагов демократии. А в это время Эльчибей, через другой выход покинул резиденцию, поехал в аэропорт, вместе с личной охраной сел в самолет и улетел в Нахичевань, где поселился на долгих четыре года в своем родном селе Келеки Ордубадского района. По иронии судьбы, название этого села означает на азербайджанском языке «проделка, мошенничество, обман».

Высокопоставленные функционеры НФА и народ о бегстве президента узнали только утром. Этибар Мамедов сразу же представил в парламент законопроект о лишении президента большинства полномочий и передачи их спикеру – Гейдару Алиеву. Напрасно Тофиг Гасымов, Ибрагим Ибрагимов и другие незамаранные коррупцией и бесчинствами депутаты из «демблока» настаивали на сохранении за президентом основных полномочий. Демблок распался, большинство перебежало на сторону победителя. Председатель Верховного суда Таир Керимли впал в истерику, начал кричать, что он видит подноготную происходящего, целью которой является восстановление власти местнического клана над страной.

Парламент проголосовал за проект решения, представленного Этибаром Мамедовым. Во время майского переворота в 1992 году Этибар Мамедов требовал от НФА пост премьер-министра, включая контроль над нефтью и силовыми министерствами. Тогда его обманули. Сейчас он старался ради той же цели, не подозревая, что будет вновь обманут. Но пока он блистал на авансцене, опираясь на свою близость к Гейдару Алиеву и свой вооруженный отряд. И лидеры НФА, и Этибар Мамедов, и Сурет Гусейнов думали, что они используют Гейдара Алиева.  Кто кого использовал, показала История.





Посол США Ричард Майлз вылетел в Келеки и стал убеждать Эльчибея вернуться в Баку, гарантируя ему безопасность. Если не было сговора с Гейдаром Алиевым, и Эльчибей спасался в Келеки только от расправы Сурета Гусейнова, то вполне было логичным было бы его возвращение под гарантией защиты самой могучей державы мира. Однако Эльчибей категорически отверг предложение посла США.

В  интервью журналистам он заявил, что лишить его президентских полномочий может только всенародный референдум. Гейдар Алиев в августе провел указанный Эльчибеем референдум с заранее известным результатом, и в ноябре провел выборы президента, на которых победил двух никчемных, никому неизвестных кандидатов - Каррара Абилова и Закира Тагиева. Победил он, естественно, убедительно, но не удержался от фальсификации, объявив, что на выборах приняло участие свыше 98% избирателей, из коих за него проголосовало 99%..."
Tags: 1990-е, азербайджан, гянджинский мятеж
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Брехт. О пишущих правду...

    "Обращаться надо не только к людям определенных убеждений, но и к людям, убеждения которых соответствовали бы условиям их жизни. Помните,…

  • День Че...

    14 июня 1928 года – Родился Че… "Аргентина времен президентства Ипполито Иригойена, 14 июня 1928 года: Эрнесто…

  • Кинохроника дня. Сдача Парижа...

    "Париж уже никому не обязан ничем. Один на один он сводит счеты с Историей, готовясь к новым испытаниям. Он как бы преображается в ангела,…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments