sandinist (sandinist) wrote,
sandinist
sandinist

Category:

Первое утро Революции...

8 ноября 1917 года в дневниках...





Джон Рид: а поверхности все было спокойно. Сотни тысяч людей легли спать в обычное время, рано встали и отправились на работу. В Петрограде ходили трамваи, магазины и рестораны были открыты, театры работали, выставки картин собирали публику…

Сложная рутина повседневной жизни, не нарушенная и в условиях войны, шла своим чередом. Ничто не может быть более удивительным, чем жизнеспособность общественного организма, который продолжает все свои дела, кормится, одевается, забавляется даже во время величайших бедствий…"

Сергей Эфрон: "Я, садясь за чай, развернул «Русские Ведомости» или «Русское Слово», не ожидая после провала Корниловского выступления ничего доброго. На первой странице бросилась в глаза напечатанная жирным шрифтом строчка:

- Переворот в Петрограде. Арест членов Временного правительства. Бои на улицах города.

Кровь бросилась в голову. То, что должно было произойти со дня на день, и мысль о чем так старательно отгонялась всеми - свершилось. Предупредив сестру (жена в это время находилась в Крыму), я быстро оделся, захватил в боковой карман шинели револьвер «Ивер и Джонсон» и полетел в полк, где, конечно, должны были собраться офицеры, чтобы сговориться о ближайших действиях.

Я знал наверное, что Москва без борьбы большевикам не достанется. Наступил час, когда должны были выступить с одной стороны большевики, а с другой - все действенное, могущее оказать им сопротивление.

Я недооценивал сил большевиков, и их поражение казалось мне несомненным. Мальчишеский задор, соединенный с долго накапливаемой и сдерживаемой энергией, давали себя чувствовать так сильно, что я не мог побороть лихорадочной дрожи.

Ехать в полк надо было к Покровским воротам трамваем. Газетчики поминутно вскакивали в вагон, выкрикивая страшную весть. Газеты рвались нарасхват…"

Джордж Бьюкенен (посол Великобритании): "Министры были арестованы и отведены сквозь враждебно настроенные толпы в крепость. По-видимому, обращение коменданта с ними было хорошим, так как он, очевидно, счел благоразумным обойтись по-дружески с нечестивцами, опасаясь, как он кому-то заметил, что счастье может некогда повернуться в другую сторону и что он сам может оказаться обитателем одной из камер крепости.

Сегодня после полудня я вышел, чтобы посмотреть, какие повреждения нанесены Зимнему дворцу продолжительной бомбардировкой в течение вчерашнего вечера, и, к своему удивлению, нашел, что, несмотря на близкое расстояние, на дворцовом здании было со стороны реки только три знака от попадания шрапнели.

На стороне, обращенной к городу, стены были изборождены ударами тысяч пулеметных пуль, но ни один снаряд из орудий, помещенных в дворцовом сквере, не попал в здание…"





Евгений Замятин (писатель): "Очень жалко, что не видел февральской револю­ции и знаю только октябрьскую. Это все равно что никогда не знать влюбленности и однажды утром проснуться женатым уже лет этак десять…"

Альфред Нокс (военный атташе посольства Великобритании): "Как говорят, Керенского хорошо приняли в войсках, направлявших­ся для освобождения Петрограда, на станции Дно. Ожидается, что эти войска будут здесь завтра или послезавтра. Как сказал Авксентьев (публицист – Ред.), он "дает большевикам не больше двух дней"…

Леонид Андреев (писатель): "Прочел утрешние газеты о торжестве победителей, взглянул на улицу и серое небо, которое с утра переходит в ночь, подумал, что весь день пройдет у меня в том, что я буду звонить и ждать телефонных звонков, а к ночи под окнами опять поднимется стрельба, - и почувствовал, что в городе оставаться не могу.

Сразу собрался с Анной и Дидишкой и, пройдя на вокзале нестрогую большевистскую охрану, прибыл в деревню. Какая здесь мертвая тишина и мертвое спокойствие. Телефон с городом закрыт большевиками, известий со вчерашнего никаких и трудно поверить, что рядом город, в котором творится чудовищное.

Не могу ни понять, ни догадаться, что будет дальше. Вообще, что это будет…"

Федор Раскольников (большевик): "Смольный был превращен в боевой лагерь. Снаружи, у колоннады, - пушки. Возле них - пулеметы. Пулемет и внутри, с дулом, направленным в проходную дверь. Почти на каждой площадке все те же «максимы».

Кто-то прибежал с известием о наступлении на Питер самокатчиков. Военно-революционный комитет командировал меня встретить их отряд, разъяснить положение и призвать к объединению с восставшими рабочими и солдатами Питера. Предполагалась торжественная встреча, чтобы сердечным, товарищеским приемом расположить самокатчиков в нашу пользу.

Я направился на Варшавский вокзал и в пассажирском поезде скоро добрался до Гатчины. Никаких самокатчиков здесь не было. Я пошел на поиски их. Над вокзалом кружили в небе два аэроплана Гатчинской авиашколы. Но на путях было пусто…

Александр Керенский: Объявляю, что я, министр-председатель Временного правительства и Верховный главнокомандующий всеми вооруженными силами Российской Республики, прибыл сегодня во главе войск фронта, преданных родине.

Приказываю всем частям Петроградского военного округа, по неразумию и заблуждению примкнувшим к шайке изменников родины и революции, вернуться, не медля ни часу, к исполнению своего долга…"

Лев Троцкий: "У меня было то же чувство, что у хирурга после окончания трудной и опасной операции: вымыть руки, снять халат и отдохнуть. Ленин, наоборот, только что прибыл из своего убежища, где он три с половиной месяца томился оторванностью от непосредственного практического руководства.

Одно совпадало с другим, и это еще более питало мое стремление отойти хоть на короткое время за кулисы. Но Ленин не хотел и слышать об этом. Он требовал, чтоб я стал во главе внутренних дел: борьба с контрреволюцией - сейчас главная задача. Я возражал и в числе других доводов выдвинул национальный момент: стоит ли, мол, давать в руки врагам такое дополнительное оружие, как мое еврейство?

Ленин был почти возмущен: «У нас великая международная революция - какое значение могут иметь такие пустяки?» На эту тему возникло у нас полушутливое препирательство.

«Революция-то великая, - отвечал я, — но и дураков осталось еще немало». - «Да разве ж мы по дуракам равняемся?»

- «Равняться не равняемся, а маленькую скидку на глупость иной раз приходится делать: к чему нам на первых же порах лишнее осложнение?.."

Николай II (в Тобольске): "День простоял чудный, на солнце 11°. Долго пилил…"

(По материалам Проекта "1917")
Tags: 1910-е, 1917 год, дневники, история, революция, россия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Столкновения в Париже...

    Столкновения пожарных, вышедших на акцию протеста против пенсионной реформы, с сотрудниками полиции, произошли 28 января в Париже……

  • Фото-история. Ленинград...

    Ленинградцы и красноармейцы у приказа войскам о снятии блокады города. Январь 1944 года...

  • Цитата. Набоков о пошляках...

    "Реклама всегда играет на обывательской гордости обладания вещью, будь то комплект нижнего белья или набор столового серебра. К…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment