sandinist (sandinist) wrote,
sandinist
sandinist

Categories:

Память. Звезда Марины Попович...

"Нынешнее время - бесплодно, его символ - уничтоженный "Буран"…"





30 ноября – Скончалась Марина Попович (1931-2017), легендарный Советский летчик-испытатель…

За свою карьеру она освоила более 40 типов самолетов и вертолетов, стала первой женщиной, преодолевшей звуковой барьер за штурвалом реактивного истребителя МиГ-21 и установила 102 мировых рекорда в области авиации,

Помимо этого она установила мировое достижение по скорости полета на самолете с двумя турбореактивными двигателями…





Из интервью:

"-  Война определила мою судьбу. Контроль над моим родным городом Велижем Смоленской области в 1941-42 годах неоднократно переходил от советских войск к немецким оккупантам. Мы жили, практически, на передовой. Бомбили почти непрерывно, звук приближающихся самолётов наводил ужас.

Пережидая бомбёжки, я представляла себя лётчиком, который на своём краснозвёздном самолёте бьёт ненавистных врагов. Именно лётчиком – не артиллеристом или моряком.

Лётчик был для меня фигурой вполне конкретной: мой дядя Константин Логинович Щербаков был лётчиком-истребителем. Приезжая к нам в гости перед войной, он, усадив меня к себе на колени, рассказывал о самолётах, полётах и фигурах высшего пилотажа. Я была очарована его синей формой, петлицами, ремнями портупеи, но больше всего – планшетом. В нем было множество кармашков, разных отделений, специальные линейки, циркули и множество других невероятно интересных вещиц.

Многие жители уходили к партизанам, в том числе ушли и мои братья.  Одному было девять лет, а другому – двенадцать. Воевали здорово, счастье, что не погибли.

Однажды мама привезла домой нашего лётчика. За золотое кольцо немецкие конвоиры отдали больного военнопленного. Спрятали в доме. Стали лечить, через некоторое время заболели все мы, а потом и остальные жители деревушки, в которой мы тогда жили. Оказалось – тиф.

Когда немцы узнали – хотели деревню сжечь, привезли большие зелёные канистры с бензином. Узнав об этом, партизаны ночью вывезли всех жителей в лес, а оттуда – на Большую землю. Так мы попали в Сибирь. Это был 1943 год.

В 1947 году поехала в Новосибирск поступать в авиационный техникум. На площадке рядом с учебным корпусом стояли самолёты. Я подумала: "Вот красиво! Значит, правильно я попала!"

Во время вступительных экзаменов заболела малярией. По ночам то тряслась от холода, то задыхалась от жары. По всему общежитию для меня собирали тёплые вещи. В общем – болела. Но днем шла сдавать экзамены, я же не признавалась, что болела, врача не вызывала. Хорошо сдала: две пятерки, две четверки. С тройками в авиационный техникум не принимали.

На приемной комиссии мне сказали: «Вы зачислены на сварочное отделение». Мое удивление граничило с возмущением. Я думала, что меня сразу посадят в самолёт и будут учить летать. А тут – какое-то "сварочное"! Не сдержавшись, я заявила: "Я пришла летать, а не щи варить!"





Мне говорят: "Вы ошибаетесь, "сварка" – это очень высокой точности соединение швов деталей самолёта. Крылья варят, элероны и прочее». Я отвечаю: "Все равно это меня не устраивает". И ушла.

Директор техникума  Мануйлов, светлая память ему, спросил: "А куда вы пойдёте?" – "В торговый техникум. Аэроклуб здесь есть, я точно узнала. Я буду летать". Забрала документы и ушла.

В торговом техникуме удивились: "Вы же так хорошо сдали в авиационный! Почему вы не остались?" Я говорю: "Меня на сварочное отделение записали. А мне это не подходит!" – "А у нас, миленькая моя, на первом курсе продают пирожки на рынке. Это практика. Будете продавать?" Я говорю: "Никогда в жизни!" – "Вот и возвращайтесь назад!"

Пришла назад, плачу: "Там надо пирожки продавать". Директор говорит: "А что? Пирожки – хорошее дело! Парочку продали, парочку съели". Я говорю: "Не-не-не, меня это не устраивает! Ладно, буду на "сварочном". Начну летать, а там будет видно".

В аэроклубе первые два года меня не брали на лётное отделение из-за маленького роста (чтобы быстрее вырасти, висела вниз головой каждое утро). Прыгала с парашютом. Потом зачислили на лётное.

Летом 1951 года я окончила техникум, окончила хорошо, без троек, но не с золотой медалью, чтобы остаться в Новосибирске. В 1952 году я приняла решение поступать в летно-техническую школу ДОСААФ  города Саранска. Но осуществить свое намерение было не так просто. Женщин брать не хотели. Решение о моем поступлении было принято самим Клементом Ворошиловым, к которому я буквально «прорвалась» благодаря своему упорству, которое сегодня я бы назвала нахальством.

Саранскую лётно-техническую школу я окончила с отличием в 1954 году. В дипломе значилось: «инструктор-лётчик». Имела право выбора места работы. Мои товарищи по выпуску, родом из крупных городов, просили меня: «Не бери Москву, не бери Киев, Ленинград, Ташкент, Новосибирск». А я – смоленская, там аэроклуба нет. Захожу на распределение. Спрашивают: «Ну что, Васильева? Вы выбрали? Вы же отличница, имеете право выбирать». Я говорю: «Мне нечего выбирать, потому что меня попросили не ехать в те города, откуда ребята родом. Они хотят поехать работать домой. Мне некуда ехать. Так что посылайте в какую-нибудь «тьму-таракань»!»





Начальник училища говорит: «Мы решили вас оставить работать здесь. Впервые на лётном отделении будет инструктор-лётчик – женщина. Вы не против?» Хорошенькое дело, конечно!  Я осталась. Чувствовала себя взрослым, самостоятельным человеком. Мне было присвоено звание старшего лейтенанта, я зарабатывала очень хорошие по тем временам деньги.

В 1955 году я вышла замуж за лётчика Павла Поповича, с которым познакомилась четырьмя годами ранее. Обоюдным условием замужества было продолжение работы по выбранной профессии, которому мы следовали всю совместную жизнь. Павел стал лётчиком-космонавтом, дважды побывал в космосе: в 1962 и 1974 годах…

…Однажды тётя Тося спросила: «Чего ты хочешь добиться в жизни?» Я взяла лист бумаги и аккуратно вывела:

1. Хочу быть военным лётчиком-испытателем 1 класса.
2. Хочу быть академиком.
3. Хочу быть членом Союза писателей СССР.
4. Хочу иметь квартиру с видом на аэродром.

Так получилось, что всё это сбылось…"





***

Из интервью 2003 года:

"- Марина Лаврентьевна, вы въехали в этот дом (Звездный городок – Ред.) все вместе - семьи космонавтов первого набора. Все были молоды, но уже так знамениты. Как вы тогда здесь жили?

- Этот дом построили сразу после полета Гагарина. На первом этаже есть зал, там мы раньше собирались, чтобы встретить праздники. Все были очень дружны, часто бывали в доме у кого-то из космонавтов, находившихся в полете.

Помню, когда должны были приземлиться Жора Добровольский, Влад Волков, Виктор Пацаев, мы пришли к Нине Добровольской. По традиции купили шампанское... Ждем. Вдруг звонок: "Все в порядке, они приземлились". А Нина заходит к нам в комнату и говорит: "Девочки, я чувствую, они погибли, и даже вижу, как их несут на носилках. Я не буду пить шампанское, пока Жора мне сам не позвонит". Тот экипаж действительно погиб...

Знаете, это со стороны все красиво, а быть женой космонавта - нелегкая доля. Но тогда об этом никто не думал - жили, радовались жизни. Мы и на субботники выходили также дружно. Вы видели березки перед домом? Их посадили Гагарин, Титов, Николаев - все, кто здесь жил. Посмотрите, все деревца ровные, здоровые, а березка, которую посадил Титов, какая-то раздвоенная. У Германа и жизнь была, как эта березка. Когда погиб Гагарин, ему запретили летать - берегли. А что такое для летчика не летать? Как он говорил: "Оборвали нить жизни".





- Вы жили в "космическом" обществе, муж - космонавт. Почему не полетели в космос?

- Да, я мечтала об этом. Даже голодовку объявляла. Скандал был! Как это - член партии и вдруг голодовка! Но долгие годы в нашей стране женщин просто не брали в космос. Муж шутил: "Не переживай, тебя все равно не взяли бы, потому что быстро и много говоришь, даже во время еды не можешь остановиться, и в невесомости была бы обречена на голодную смерть".

- На вашем счету 101 мировой рекорд. Десять из них - на самом тяжелом в мире транспортном Ан-24, вы первая в нашей стране преодолели на МиГ-21 звуковой барьер. Свои первые рекорды помните?

- А как же! Первый рекорд установила на чешском самолете Л-29, так называемом "дельфине". Рекорд был на скорость 100 километров, это считается короной рекордов. Очень сложный маршрут - треугольный. Самое трудное - суметь вписаться в эти 100 километров, прихватишь больше - это не в счет. А два других рекорда - на так называемом "пауэлсовском". Когда Пауэлса сбили, через два года наши уже сделали точную копию того самолета, это был Як-25-РВ. Не машина - песня. Размах крыльев - на всю Вселенную. Поднимаешься до 18 тысяч метров и летишь... У нас на такой высоте тогда никто не летал. До 17- 18 тысяч метров поднимались, но тут же стремились вниз.

- Что вообще заставляет человека идти на рекорд, порой связанный со смертельным риском?

- Рекорд - это обычная работа летчика-испытателя, когда из машины надо выжать все - чтобы летать еще выше, быстрее. С недавних пор, когда самолет испытывают на прочность, его сопровождают еще две машины, которые контролируют ситуацию. И если наблюдающие увидят реальную угрозу жизни летчика, они дают команду покинуть самолет. Но каждый летчик в первую очередь все-таки думает о том, чтобы спасти машину. А на самом деле даже обычный, рядовой полет может стать смертельно опасным.





- Как и у каждого летчика, у вас, наверное, было немало таких случаев?

- Конечно. Вот только один из многих. Однажды перевозили топливный бак для самолета-истребителя с завода на аэродром. На заводе перед взлетом спрашиваем: "Пустой?" - "Пустой". Как и положено, простучали бачок, взлетели. Была ночь, да еще началась гроза, еле пробивались сквозь тучи.

И - редчайший случай - в таких плотных облаках началась болтанка. Вдруг из бака забил фонтан - пробка вылетела. Вот тебе и пустой. Подумали, что вода. Проверили - керосин! И он заливает все коммуникации самолета. Потом смотрим, на крыльях заполыхало голубое пламя - оказалось, статическое электричество, так называемые "огни святого Эльма". А вокруг самолета - зигзаги молний! Так мы летели несколько часов. И каждую секунду ждали самого страшного.

У летчиков очень хорошо развито чувство времени, но тогда казалось, что оно остановилось. А впереди - посадка, и тоже достаточно искры под колесами шасси... На земле, конечно, была полная боевая готовность. Нам сверху было видно: вдоль полосы с двух сторон выстроились пожарные машины - к счастью, они не пригодились.

Когда все было уже позади, я долго сидела в кабине, смотрела на степь, а радости жизни не ощущала - сильнее была горечь от чувства собственной вины. Чего стоило тщательно, без спешки проверить бак, а там керосина осталось 100 литров при вместимости 3 тысячи, поэтому он и не "прослушивался". Этот полет добавил немало седых волос, но зато потом обязательно выполняла золотое правило: доверяй, но проверяй.





- Как вы сами стали летчиком - это воля случая или мечта детства? Девочки обычно хотят стать врачами, учителями или артистками...

- Мне было пять лет, но помню, как немцы прямо на наших глазах расстреляли парашютиста. Это было страшно. Мы, дети, поклялись тогда, что, когда вырастем, станем летчиками и отомстим фашистам... Конечно, это было по-детски наивно, но мечта стать летчиком у меня осталась.

Правда, все оказалось не так просто. Я даже Ворошилову писала, добилась приема. Он написал резолюцию: если нет противопоказаний - принять. Кроме того, я невысокого роста: пришлось заниматься специальной гимнастикой, и вниз головой висела - еле-еле наскребла 1 м 60 см.





- Сегодня вас узнают на улице?

- Раньше невозможно было выйти. Впрочем, сейчас тоже узнают. Летела как-то в самолете, один из пассажиров спросил: "Вы Марина Попович?"... снимает с руки часы и говорит: "Я вам дарю". Наверное, увидел, что у меня старенькие. Это было так искренне, что неудобно было отказаться. Мне потом дочка сказала, что это очень дорогие японские часы.

- В небе светит звезда по имени Марина Попович. Ее можно увидеть невооруженным глазом?

- Это одна из главных звезд в созвездии Рака. Она была открыта давно и называлась Альфа Рака. Инициатива назвать ее моим именем принадлежала Герману Титову, и на серебряном сертификате, который мне вручили, стоит его личная подпись…"



Tags: марина попович, ссср
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments